Когда машина свернула на стоянку около гостиницы, стояла глубокая ночь. Город по соседству спал, окутанный тишиной и усталостью, накопившейся за день. Фонари вдоль дорог, шоссе и улиц горели через один, но даже их свет был каким-то сонным и безразличным к окружавшей их темноте. Кое-где в домах светились редкие окна, за которыми полуночники коротали время за чтением книг, просмотром телевизоров или просто за стаканом, наполненным алкоголем. Стояла тишина, такая, которую приносит с собой лишь городская ночь: встревоженная, хриплая, нарушаемая истошными воплями автомобильных сигнализаций, лаем бездомных собак, чьими-то криками и шорохом колёс запоздалых машин, спешащих по своим делам и взрывающих тьму светом фар.

Припарковавшись слегка неровно, водитель заглушил двигатель, но не вышел. В темноте салона вспыхнул яркий, нервный огонёк зажигалки, а в приоткрытое окно выпорхнула тонкая струйка дыма. Тусклый свет неоновой рекламы гостиницы отражался на ветровом стекле автомобиля, слегка искажаясь и расплываясь местами абстрактными пятнами. Пальцы, лежащие на руле, слегка подёргивались, будто в такт какой-то музыке, хотя из машины не доносилось ни звука. Выключенный мобильный телефон куском мёртвого пластика лежал на панели справа от водителя. Вторая струйка дыма растворилась в прохладном ночном воздухе, за ней последовала третья, потом ещё одна. Через минуту водитель вдруг зашевелился, взял с переднего сиденья небольшую дорожную сумку и вышел из машины, аккуратно захлопнув за собой дверь. Мигнув фарами, автомобиль погрузился в дремоту, сопровождавшуюся потрескиваем остывающего двигателя. Окинув быстрым взглядом почти пустую стоянку, приезжий зашагал ко входу в гостиницу, попутно загасив окурок о металлический край урны, но выбросив его прямо в середину блеклой цветочной клумбы, разбитой вдоль тротуара.

«Есть люди, которые живут безо всякой цели, проходят в мире, точно былинка в реке: они не идут, их несёт»…Сенека, римский философ, политик, поэт. Наверняка, у него была жизненная цель, только вот Нерон думал, что знает её гораздо лучше, чем его воспитатель. Поэтому и приказал совершить самоубийство.    

Полусонный администратор, смотревший помутневшими глазами в экран чёрно-белого телевизора, вздрогнул и поднял голову, когда скрипнула входная дверь и звук шагов нарушил дремоту холла гостиницы. Вообще-то, в такое время здесь полагалось быть и охраннику, но этот старый пень давно смотрел десятые сны, развалившись на старом диване в комнате для персонала и оглашая небольшое помещение прерывистым храпом. За те деньги, что руководство гостиницы могло позволить себе платить такого рода персоналу, сморщенный желтозубый дед был лучшим из того, что оно могло получить. Город был небольшим, не пользовался популярностью у туристов и обладал минимальным набором разваливающихся достопримечательностей. Зачем вообще здесь понадобилась гостиница – оставалось тайной за семью печатями. Другим большим секретом было: как ей удаётся оставаться на плаву при таком уровне спроса. В самом городе было несколько отелей, превосходивших этот и по комфортабельности номеров, и по качеству услуг, и по уровню профессионализма персонала. Все эти преимущества гасили разницу в цене. К тому же, стойкое нежелание владельцев этого здания модернизировать своё детище тоже не способствовало притоку постояльцев. Добавить сюда отсутствие рекламы, периодически гаснущую вывеску, потребность в ремонте… Может, хорошо заплатить всего две монеты за ночлег, но лучше прибавить ещё пару и спать в приличной комнате, а не треснутом сарае. Во всяком случае, так рассуждало большинство проезжающих мимо клиентов.

Администратор почесал затылок, глядя, как вошедший приближается к стойке. Разглядеть потенциального постояльца пока не было никакой возможности. В ночное время в целях экономии электричества в холле горели только две тусклые настольные лампы, стоявшие на кофейных столиках около потёртых диванов. Третья выхватывала из густой темноты ночного дежурного, сидевшего на старом стуле. Немного света исходило и от телевизора, но его блеклость скорее была пародией на освещение. Если действовать тихо, можно было вполне проникнуть в гостиницу и остаться незамеченным, даже будучи в этом деле полным профаном. Хотя, с другой стороны, смысла в этом было не больше, чем в попытке вломиться к одинокой пенсионерке с целью богатой наживы. Можно было сколько угодно шарить по отелю, но самую крупную добычу составили бы крохотная сумма денег в кассе да тот самый чёрно-белый телевизор, доставшийся своему владельцу, судя по всему, от каких-то древних родственников. Впрочем, он мог бы быть раритетом, если бы не был обыкновенной рухлядью…

Шаги на пару секунд замерли, пока гость осматривался, после чего возобновились и затихли около стойки. Подняв голову, администратор левой рукой приглушил и без того тихий звук телевизора и изобразил на лице некое подобие улыбки, больше похожее на гримасу безнадёжного больного, увидевшего медсестру со стаканчиком витаминов. Стало быть, у кого-то идёт восстановление, а тебе лежать тут и подыхать среди ненавистных уже капельниц, осточертевших уколов и горьких таблеток, которые всё равно ничем не помогут. Однако стоило гостю наклониться вперёд и попасть в тусклый ореол света, источаемого лампой на стойке, как выражение лица ночного дежурного медленно изменилось. Словно бы медсестра вдруг остановилась, отбросила разноцветные капсулы и вытащила из кармана фартука шприц с сильным болеутоляющим. Таким, что способно на несколько часов отключить твой мозг от реальности и заставить забыть, что самая большая лажа в жизни – это она сама.

- Здравствуйте, - негромко сказал администратор.

Девушка, а это была именно девушка, едва заметно поморщилась, словно звуки голоса доставляли ей физическое неудобство. Кто знает, может ей казалось, что ночь должна быть безмолвной. Тёмные волосы девушки были собраны в косу, лежащую на её левом плече, а на лоб падала густая неровная чёлка. При таком освещении было трудно разобрать цвет глаз. Густые брови и ресницы, правильной формы нос, пухлые губы и подбородок с приятной ямкой производили хорошее впечатление. Она некоторое время смотрела на администратора, словно о чём-то глубоко задумавшись, потом слегка тряхнула головой.

- Здравствуйте, - девушка приподняла уголки губ в вежливой улыбке. – Мне нужен номер. На одну ночь.

- Конечно, - ночной дежурный, наконец, соизволил привстать. – Одноместный?

- Да, - кивнула девушка.

Её взгляд скользнул по ряду ключей от номеров, лежащих в специальных нишах на полке за спиной администратора. Даже странно, что нескольких не хватало. Видимо, пара-тройка гостей всё же присутствовала в этой богом забытой гостинице.

- Пожалуйста, заполните форму, - дежурный протянул ей бланк. – Ручка рядом с вами.

Девушка опустила голову и несколько мгновений рылась в сумке, висевшей на правом плече. Выудив оттуда паспорт в зелёной обложке, она подтянула листок бумаги поближе к себе. У неё были широкие ладони с крупными пальцами и коротко подстриженными ногтями безо всякого лака. Никаких украшений. Взяв ручку, привязанную к стойке декоративной цепочкой, девушка попыталась написать свою фамилию, но старые чернила, судя по всему, закончились на предыдущем клиенте. Чему-то усмехнувшись, поздняя гостья снова принялась копаться в своей сумке. Склонив голову, администратор терпеливо ждал, пока девушка не извлечёт оттуда свою собственную ручку и не приступит к заполнению формы.

На вид клиентке было лет двадцать. И даже меньше. Но она приехала одна, на машине, среди ночи и теперь собиралась снять до утра одноместный номер. Наверняка, по возрасту девушка была старше. Администратор скосил глаза на экран телевизора. Старое проникновенное кино сменилось бодренькой рекламой пива, которое в чёрно-белом варианте имело весьма интересный цвет. Вообще-то странно, что говорящие медведи, прыгающие бутылки и армия шевелящихся крышек не вызывают у зрителей никаких подозрений. Всё-таки, это реклама пива, а не галлюциногенного наркотика.

Девушка закончила писать, отложила ручку и протянула бланк администратору. Сверив данные с теми, что были указаны в паспорте, администратор вернул документ и быстро завершил процедуру оформления. Стало быть, девушке двадцать шесть. Бросив на неё быстрый взгляд, ночной дежурный убрал заполненную форму в специальное отделение, сверился со счётом и назвал стоимость одноместного номера. Получив деньги, он спрятал их в выдвижной кассовый ящик, после чего встал, взял один из ключей с полки и положил на стойку перед девушкой.

- Пожалуйста, - сказал администратор, слегка наклоняясь вперёд. – Третий этаж, номер с правой стороны. Лифт в той стороне. Завтрак у нас с семи до девяти тридцати. Расчётный час – одиннадцать. Если что-то будет нужно – звоните сюда.

- Ничего не нужно, - отозвалась вдруг девушка. – Только поспать. Я почти сутки за рулём, сил никаких нет.

Услышав это, ночной дежурный едва заметно улыбнулся. Или это была просто игра света и тени, возникшая на его лице из-за движения?

- Вы впервые в наших краях? – вежливо поинтересовался он.

- Да, - кивнула девушка. – Во всяком случае, в одиночку…

- Путешествуете?

- Вроде того.

Она протянула левую руку и забрала лежавший на гладкой поверхности стойки ключ. В свете лампы показались металлические часики с чёрным циферблатом. И снова никаких украшений. Поправив на плече сумку, девушка посмотрела на администратора.

- Спасибо, - тихо сказала она, подавив зевок.

- Доброй ночи, - ответил тот.

«Помни, что сильные страдания завершаются смертью, слабые предоставляют нам частые передышки, а над умеренными мы владыки. Таким образом, если их можно стерпеть, снесём их; если же нет – уйдём из жизни, раз она не доставляет нам радость, как уходим из театра»… Цицерон, «отец Отечества», видимо, и рад был бы стерпеть, но только кое-кто принял решение за него…  

Сжимая в руке ключ, прикреплённый к тяжёлому и довольно уродливому брелку, девушка неспешно шагала в сторону лифта, придерживая постоянно сползающую с плеча сумку. В коридоре было так же темно, как и в холле. На мгновение обернувшись, гостья заметила, что администратор смотрит ей вслед. Что ж, всё равно в этой дыре делать больше нечего. Наверняка её визит – это практически развлечение, так что пусть себе глядит.

Ничего страшного в том, чтобы смотреть, правда?

Низкие толстые каблуки чёрных ботинок глухо постукивали по плиточному полу, неровному и покрытому трещинами. Коридор был завёрнут в тишину и темноту, как древняя забальзамированная мумия в свои тряпки. Казалось, даже запах был похож: немного затхлый, тёрпкий и слегка горьковатый. Он проникал глубоко в ноздри, заставляя нос чесаться, а горло – саднить. Хотелось чихнуть, но девушка некоторое время сдерживалась, пока зуд не стал нестерпимым, после чего издала странный звук, нечто среднее между фырканьем и резким выдохом. Его отголоски пролетели по коридору, но практически тут же заглохли и растворились в ночной тишине.

Завернув за угол, девушка остановилась перед лифтом. Обшарпанные металлические двери тускло бликовали в свете одной-единственной лампы, лениво помаргивающей под потолком. Тут же были два кресла, столик с вазой, из которой торчали искусственные цветы, до смерти похожие на засохшие настоящие, и прямоугольный коврик с абстрактным рисунком. Вернее, он когда-то был таковым, а теперь истёрся до состояния невнятного пятна с размытыми краями. Для чего они здесь? Неужели кому-то могло понадобиться сидеть в этом закутке у лифта? Впрочем, зачем кому-то вообще могло понадобиться останавливаться в этой гостинице?

У соседней стены стояла металлическая стойка для журналов. Пустая, само собой. Только в одном из отделений сиротливо лежал маленький лист бумаги. Взяв его в руки, девушка обнаружила, что это рекламная листовка, призывающая немедленно поставить в свою квартиру окна из нового суперсовременного профиля. Значит, журналы и газеты здесь иногда появляются. Только где они сейчас? Может, в гостинице не хватает денег на туалетную бумагу? Впрочем, глянец не самая лучшая ей замена… Или что, служащие делают самокрутки из газетных листков? Вряд ли… Может, они подтапливают прессой котёл в подвале?

Вернув листовку на место, девушка подошла к панели лифта и медленно нажала кнопку вызова. Старый механизм натужно загудел, лебёдка закрутилась и кабина со скрипом двинулась вниз с четвёртого этажа. Честное слово, прислушавшись, можно было разобрать все те нелестные слова, на которые дрожащий механизм совершенно не скупился и обращал в адрес владельцев гостиницы, персонала и, в особенности, клиентов. «Днём покоя нет, так они ещё и по ночам шляются, никакого уважения к старости, нет бы по лестнице подняться»… Громыхнув в последний раз, лифт затормозил, и исцарапанные двери неохотно потянулись в разные стороны.

«Если человек желает избавиться от своего жалкого состояния, и желает этого искренне и вполне, такое желание не может оказаться безуспешным». Тут всё зависит от точки зрения, с которой ты смотришь на это высказывание Петрарки. Кое-кто может захотеть выполнить твоё желание за тебя.

Услышав, как едва слышно тренькнул лифт и зашуршали открывшиеся и снова закрывшиеся двери, администратор оглядел холл и протянул руку к телефону. Прежде, чем снять трубку, он помедлил немного. Ничего, никаких посторонних звуков, кроме его собственного дыхания и шороха работающего телевизора. Ночной дежурный бросил взгляд на светящийся циферблат настольных часов. Без пятнадцати два. Он поднёс трубку к уху, набрал хорошо знакомый номер и принялся считать длинные гудки на линии.

Один… Интересно, почему такая молодая и симпатичная девушка путешествует одна, да ещё и находится в такой дали от дома?.. Два… Что у неё, душевная травма? Бросил парень? Может, муж издевается? Хотя кольца вроде на пальце не было… Три… Наверное, работает в какой-нибудь небольшой фирме секретаршей. Вполне возможно, что её только недавно уволили… Четыре… Вдруг она едет к дальнему родственнику, заболевшему какой-нибудь смертельной гадостью, чтобы отдать семейный долг?... Пять… Но всё-таки, почему одна? Лицо усталое, выражение глаз не разглядеть. Проблемы в семье?.. Шесть… С другой стороны, держится хорошо, голос спокойный. Решила сменить место жительства и уехать за четыре тысячи километров от дома?... Семь… Судя по паспорту, она уже однажды сбежала из своего города в столицу, даже прописалась там. Что, гламурная жизнь не удалась?..

Администратор положил трубку на рычаг и помассировал прикрытые веки. Потом помотал головой, отгоняя подступающий сон и снова начал звонить по тому же номеру.

Один… Может, у девушки нет никого? Поэтому и шляется ночами по незнакомым городам… Два… Изменил ненаглядный? Надеюсь, она не собирается покончить с собой прямо в номере… Три… Как бы там ни было, её никто не заставлял сюда приезжать, верно? А раз уж притащилась, то сама виновата… Четыре… После сегодняшней ночи она наверняка поймёт, что не стоит забывать о благоразумии, что бы там у тебя не случилось…

Прервав соединение, ночной дежурный посмотрел в сторону теряющегося в темноте коридора, ведущего к лифту. Тишина, только из комнаты для персонала раздался какой-то шум. Наверное, охранник во сне слишком резко повернулся и свалился с узкого дивана. Так ему и надо, старому идиоту. Впрочем, дед хоть и был обличён властью, но проблем никаких не доставлял, разве что слишком надолго занимал служебный туалет. Изредка он всё же шаркал по холлу, будто вспомнив про свои обязанности, но через пару минут ему это надоедало, и он снова исчезал из виду и заваливался спать. Говорить ему с ночным дежурным всё равно было не о чем, да и последний совершенно не горел желанием этого делать. В общем, ночное время безраздельно принадлежало темноте, тишине и паре-тройке корыстолюбивых людей, не обременённых особыми моральными принципами. Это и были главные причины, по которым администратор просиживал штаны в подобном месте.

Дежурный с видимым удовольствием зевнул, опять набрал всё тот же номер телефона и принялся выстукивать пальцами ритм какой-то мелодии.

Один… Как она отреагирует? Кричать, скорее всего, не будет. Не похожа на тех, кто при виде неизбежного начинает вопить дурным голосом, как будто это что-то изменит… Два… А девушка-то и вправду симпатичная, в теле, рост под сто семьдесят, наверное. Есть на что посмотреть… Три… А губы такие пухленькие, мягкие. Да уж, кое-кому сегодня явно повезло. А это значит, что и вознаграждение будет достойным.

Более чем достойным…

На четвёртом гудке в трубке щёлкнуло, потом немного потрещало, а затем послышался хриплый мужской голос, произнёсший короткое «да». Администратор поздоровался, назвал себя и снова бросил быстрый взгляд по сторонам.

- Сегодня, на одну ночь, - сказал он, прижимая трубку плечом и роясь в ящике стола. – Девушка, двадцать шесть лет, волосы тёмные, очень симпатичная. Как только увидел, сразу подумал о вас.

Невидимый собеседник немного помолчал, потом что-то произнёс.

- Приехала издалека, совсем одна, - голос ночного дежурного стал задумчивым. – Сказала, что была сутки за рулём и очень устала. Что? Ну, не знаю… Да… Ничего не спрашивала…

Администратор немного послушал, листая записную книжку, которую только что достал, потом отложил её в сторону и перенёс трубку к другому уху.

- Нет, - бросил он своему собеседнику. – Она стоит в два раза больше. Да, как всегда. Нет, на всём долбанном этаже больше никого нет. Остальные постояльцы всё равно в другом крыле здания… Прекрасно… Жду.

Повесив трубку, ночной дежурный склонился над столом и углубился в какие-то расчёты, черкая что-то на листке бумаги и периодически сверяясь со своей книжкой. Он так увлёкся своим делом, что даже едва слышный скрип двери не заставил его поднять голову. Ночной охранник, выползший из комнаты для персонала, прошёлся несколько раз вдоль одного из диванов, потянулся, посмотрел на склонённую макушку администратора и опять скрылся в своей норе. Закончив считать, ночной дежурный довольно ухмыльнулся, убрал листок бумаги и книжку в карман брюк и откинулся на стуле, вернув звук телевизору, равнодушно наблюдающему за происходящим своим квадратным чёрно-белым глазом…

«Попрание права – это искушение, которому легче всего поддаётся человеческий дух». Генрих Манн. Потому что это заставляет человека почувствовать себя чем-то более значительным, чем он есть на самом деле, ощутить радость от извращённого осознания своей силы и власти над другим. А когда за удовольствие ещё и деньги платят – у жертв не остаётся никакого шанса…

Посмотрев на табличку с указанием расположения номеров, девушка повернула направо и пошла по коридору, как две капли воды похожему на своего брата с первого этажа. Такая же тишина, запущенность, даже запах тот же. Обои кое-где отошли от стены и висели живописными лохмотьями, а цветы в горшках все как один казались искусственными и… старыми. Тусклые лампы под потолком скорее были просто белесыми пятнами, чем источниками света. Вообще-то, создавалось ощущение, что кто-то специально поработал над интерьером этой гостиницы, потому что естественным путём такого запустения и уныния добиться было просто невозможно. Дизайнер был явно не в себе, когда занимался оформлением, может, у него прогрессировала депрессия или шизофрения. Кто знает…

Девушка вдруг приостановилась. Всё-таки ещё не поздно развернуться и пойти назад к машине, сесть в неё и отправиться обратно. Туда, откуда она приехала. В нормальную жизнь, во «взрослость», деловые переговоры и кино по пятницам. В квартиру с зелёными стенами и оранжево-жёлтой кухней, похожей на апельсиновое летнее утро. В размеренные будни, переполненное метро и… Помотав головой, девушка едва слышно вздохнула и продолжила свой путь. Нельзя расслабляться. Она обязательно вернётся, но только когда боль, наконец, утихнет. Хотя бы немного.

Правда, со временем лучше всё равно не становится…

Спустя пару секунд девушка уже стояла у двери своего номера, которая ничем не отличалась от десятка других таких же, тянувшихся по обе стороны коридора. Номер 308. Интересно, это хорошее число или нет? Отперев замок, гостья осторожно приоткрыла даже не заскрипевшую дверь и заглянула внутрь. Само собой, внутри было слишком темно, чтобы увидеть хоть что-то. Нашарив рукой на стене выключатель, девушка щёлкнула кнопкой, и небольшая лампа нехотя осветила довольно-таки убогий номер.

Войдя и захлопнув за собой дверь, постоялица вздохнула, бросила сумку вместе с ключом на тумбу под зеркалом и, не оборачиваясь, защёлкнула замок. Что у нас тут? В крохотной прихожей: шкаф для одежды с кривыми, не закрывающимися до конца дверцами, одинокая вешалка, валяющаяся на одной из его полок, и вход в «уголок задумчивости». В комнате: старая и наверняка скрипучая кровать, маленький столик с обшарпанной лампой, стул около окна, и, как апофеоз комфорта и сервиса, древний комод со стоящим на нём обшарпанным телефоном. Если приоткрыть форточку, будет холодно, если не открывать – душно. Это специфика подобных номеров.

Девушка выглянула в окно, потом прикоснулась к батарее под ним. Холодная, само собой.  Отопление здесь наверняка есть. Но нечасто. Усмехнувшись и бросив по пути взгляд в зеркало, гостья вернулась в прихожую, щёлкнула вторым переключателем и зажгла свет в ванной комнате. Точнее, в душевой. Поразительные размеры! Восседая на белом фаянсовом друге можно спокойно мыть ноги под душем и чистить зубы над раковиной. И всё это практически без усилий…

Доставая из сумки зубную пасту, щётку и расчёску, девушка с интересом разглядывала тёмное пятно на серых обоях. Напоминает по форме бабочку или… Помнится, в её собственной ванной раствор, скреплявший бордовую плитку, почернел в форме правильного креста. А здесь пятно похоже на какое-то животное. Или на полыхающий костёр. Или на отчаяние. Но всё-таки больше всего на пятно.

На большой отчаянный костёр в форме животного?..

Выудив из бокового кармана разряженный сотовый и блок с проводом для его подзарядки, девушка несколько минут сидела на краешке кровати, потирая виски. Может, не стоит его заряжать? Ведь у неё тогда не будет никакого достойного оправдания, чтобы держать «накормленный» мобильник выключенным. А так очень удобно: батарея села, зарядить негде, поэтому на связь не выходила… При наличии достойного оправдания лгать гораздо удобнее. Можно даже забыть о том, что телефон она выключила задолго до того, как он «иссяк».

Поджав губы, девушка поставила телефон на подзарядку. Изголодавшийся серый прямоугольник радостно вытаращил красный глаз и уставился в потолок. Раньше она всегда держала световой индикатор включённым, и мобильник дни напролёт подмаргивал ей зелёной лампочкой. Даже ночью. Это всех раздражало. Тогда она стала переворачивать телефон в тёмное время суток, а потом просто оставила только этот кровавый сигнал подзарядки. Ну, и ещё бестолковое оранжевое мигание при входящих звонках или сообщениях.

Девушка встала перед зеркалом, распустила волосы и принялась их расчёсывать длинными, механическими движениями. Тёмно-каштановая густая волна спускалась до самого низа спины. Летом она по ощущениям напоминала шерстяную накидку, наброшенную на плечи. Впрочем, не только летом. У тебя красивые волосы, говорила мать, сделай хорошую причёску и носи их распущенными. Но девушке так не нравилось: они лезли в глаза, рот и заставляли покрываться капельками пота. Тогда подстриги, следовало категоричное возражение. Действительно, если не так, то так. Третьего почему-то не дано. Почему? Длинный низкий хвост? Банально. Высокий? Не по-взрослому. Пучок? Старомодно. Коса? Это вообще глухая деревня. Надо, чтобы пряди спускались на лицо. Какая разница, что у тебя при этом дискомфорт? Так лучше выглядит. Так модно. Так надо… Отложив расчёску, девушка заплела волосы именно в косу и отправилась умываться.

Надо было остаться дома. Надо было ходить на работу. Надо регулярно звонить родственникам. Надо выйти замуж и родить ребёнка. Надо загореть. Это очень важно, если верить Брету Эллису и его Пату Бэйтмену. Надо делать маникюр и педикюр, еженедельные маски, пилинги и прочее. Надо ходить в тренажёрный зал. Надо всегда хорошо выглядеть. Надо накладывать макияж. Надо читать ежедневную прессу и смотреть интеллектуальные передачи. Надо любить розовый цвет. Надо с радостью вспоминать о своём детстве. Надо ходить в театр и оперу. Надо улыбаться и носить каблуки и юбки. Надо признать, наконец, что всегда во всём виновата только ты сама. Разве что родилась не по собственной воле…

Но даже за это ты должна быть благодарна…

Девушка вгляделась в своё отражение. В этот раз она позволила себе сбежать слишком уж надолго. Мама волнуется. Брат, наверное, тоже, но он всё-таки ей хоть немного доверяет. И признаёт право делать свои собственные ошибки. Вся семья переживает, что одна из её частей оторвалась от коллектива и смылась фиг знает куда переживать очередную депрессию и страдать по поводу разнообразных, но весьма идиотских поводов. Надо бы не заниматься ерундой, а сидеть дома, ходить на работу, искать мужа и балдеть от походов в салоны красоты. А если совсем уж плохо, можно поговорить с мамой, которая всегда всё знает и способна решить любую проблему.

- Давай, рассказывай, - говорит мать, сидя у туалетного столика и покрывая ногти лаком. – Что там у тебя? Как жизнь? О чём ты думаешь? О чём мечтаешь? Что у тебя на душе?

- Ну… Я так не могу, - девушка вздыхает. – Мы же с тобой разные. Я не умею вот так просто. Нужна обстановка, настрой, подходящая ситуация…

И доверие. Но этого девушка вслух не произносит.

- Ну конечно, моя золотая, - мама смотрит на дочь через плечо, завинчивая крышку небольшого флакончика. – Я понимаю…. Я всё понимаю… Тогда завтра в восемь, до программы новостей?

  Усмехнувшись своим мыслям, девушка включила воду в душе и некоторое время подбирала идеальную температуру. Бросив быстрый взгляд на наручные часы, она сняла их с запястья, положила на полочку около зеркала и, скинув с себя одежду, шагнула в узкую кабинку. Пластиковые створки сомкнулись с противным шорохом.

Да, она такая… Бежит от проблем, хотя нужно было бы их решать. Может, сходить к психотерапевту. Только загвоздка не в том, что ей непонятно происходящее в глубине её души. Задача в том, чтобы заставить себя жить с этим, смириться и принять себя такой, какая есть. Без этого невозможно двигаться дальше, нельзя задать себе вопрос «что я могу сделать, чтобы всё изменить?». Чтобы начать подниматься, нужно упасть на самое дно, ощутить его под собой, упереться в него ногами, потому что без точки опоры любое действие превращается в бессмысленное барахтанье запутавшейся в силках птицы.

Может, это затянувшееся путешествие и не самый лучший способ нашарить под собой твёрдую поверхность, но, по крайней мере, оно даёт возможность хотя бы разглядеть её. Никто и ничто не мешает этому: ни шумный мегаполис, ни телефонные звонки, ни бесконечные «надо» и «должна». Кто знает, вдруг завтра утром неохотно выглянувшее солнце осветит стены пропасти, в которую падает девушка, и выхватит из тьмы её дно. Точку опоры. Стартовую площадку для взлёта. Семья обрадуется возвращению блудного ребёнка. С героизмом и самоотверженностью, присущими только родительницам, мать даст ей ещё один шанс стать нормальным членом общества, хотя и не будет верить в успех этого предприятия. Вот ведь парадокс: верить не будет, но надеяться станет.

Девушка подняла голову и подставила лицо под струи воды. Может, на самом деле пора вернуться? Сбежать от всех и всего было импульсивным решением, которое гнало её сквозь пространство с настойчивостью голодного хищника, чувствующего свежую кровь. Вроде, и особых причин не было. Разве что одна: жить страшно, но умирать ещё страшней. И не хочется. Раз уж она родилась на свет, раз уж пережила два пожара, падение под колёса автобуса и стала свидетельницей убийства, то, наверное, кому-то это всё-таки надо?

Только кому?

Закончив принимать душ, девушка вышла из кабинки, поёжившись, когда ступни коснулись холодного кафельного пола, и быстро вытерлась полотенцем, висевшим тут же на металлической ручке. Хм, современный сервис дошёл даже до этого богом забытого места. Конечно, маленьких пузырьков с шампунем, одноразовых зубных щёток и халата в этой ванной комнате не было и быть не могло, но полотенца всё же присутствовали. Две штуки. Даже удивительно… Впрочем, раз уж душевые были в каждой комнате, а не в конце коридора, то почему бы в них не присутствовать и полотенцам, правда? 

 Быстро почистив зубы, девушка бросила на себя последний взгляд в зеркало, потом вышла в комнату, выключив за собой свет. Она переставила раскрытую сумку на стул, расправила кровать, отогнув жёсткое покрывало, и потрогала подушку. Слишком мягкая. Придётся сворачивать и скручивать, как рулет. Поколебавшись, девушка всё-таки открыла форточку. Пусть лучше будет холодно, чем под утро проснуться вспотевшей и усталой от духоты. Вытащив из бокового кармана сумки какой-то пузырёк, девушка проглотила две таблетки, запив их из бутылки минеральной воды, принесённой с собой, потом порылась во внутреннем отделении, словно что-то проверяя, после чего погасила свет и подошла к кровати…

«…И всё же на мне нет вины. Каждая модель человеческого поведения предполагает какое-то обоснование. Разве зло – это мы? Или наши поступки? Я испытываю постоянную острую боль и не надеюсь на лучший мир, ни для кого. На самом деле мне хочется передать мою боль другим…» Проклятый психопат Бэйтмен…

 Кода скрипнула входная дверь, администратор лениво повернул голову на звук, оторвавшись от телевизора. Он молча ждал, пока вошедший приблизиться к зоне тусклого света, потом поднялся со стула и подался вперёд, облокотившись о стойку. Гость немного помедлил, оглядываясь вокруг, затем подошёл ещё ближе.

- Где охранник? – поинтересовался он равнодушным тоном.

- Дрыхнет, как всегда, - слегка пожал плечами администратор.

Свет настольной лампы отражался в слегка прищуренных глазах ночного посетителя. У него было немного напряжённое лицо, широкий нос и тонкие губы, которые сжимались в презрительную линию, когда хозяин молчал. Короткая стрижка совершенно ему не шла. В целом, мужчина был достаточно обычным и ничем не выделялся.

Ничем, кроме своего маленького ночного хобби…

 Гость покопался во внутреннем кармане куртки, выудил оттуда небольшой белый конверт и бросил на стойку. Протянув руку, администратор подтянул его к себе, приоткрыл, заглянув внутрь, и удовлетворённо кивнул. Спустя секунду конверт исчез из виду, а мужчина вопросительно взглянул на ночного дежурного.

- 308 номер, - негромко сказал тот. – Всё, как всегда. Потайное отделение подоконника открывается маленьким рычажком под ним справа от батареи. Я пополнил ассортимент, думаю, вам понравится.

Мужчина только хмуро посмотрел на собеседника. Судя по всему, этот двадцатидевятилетний человек не вызывал у него никаких хороших эмоций. Такие, как он, продадут всю свою родню тому, кто предложит самую хорошую цену. В крайнем случае, тому, кто вообще хоть что-то заплатит. Что ж, каждый выживает, как умеет.

Кто-то продаёт, кто-то покупает, кто-то продаётся, так вроде…

- Вот ключ, - продолжал меж тем администратор, выкладывая на стойку упомянутый предмет. – Кстати, я смазал пружины на кровати, так что она больше не скрипит.

- Откуда эта девушка? – тихо спросил мужчина, пряча ключ в карман.

- Издалека, - ночной дежурный едва заметно улыбнулся. – Уверяю, вам не о чем волноваться. И, надо добавить, такое выпадает нечасто, уж поверьте мне. Главное, не забудьте потом расплатиться со мной окончательно.

- Только если она того стоит, - мрачно усмехнулся мужчина.

- Не сомневайтесь, - закивал администратор. – Разве я вас когда-нибудь подводил?

- Нет. И тебе сильно повезло, что это действительно так, - мужчина положил руку на стойку и постучал по ней указательным пальцем. – Какого чёрта она делает здесь одна среди ночи?

- Понятия не имею, - ночной дежурный снова пожал плечами. – Можете у неё сами спросить.

- Не умничай, - буркнул гость.

Мужчина бросил на администратора последний взгляд, потом развернулся и зашагал в сторону лифта, как это сделала девушка за некоторое время до него. Одну руку гость сунул в карман, машинально поглаживая металлический ключ. Мужчина ни на секунду не останавливался, не осматривался, поскольку путь был ему очень хорошо знаком. Через минуту его тяжёлые шаги стихли в обволакивающей темноте коридора.

Посмотрев вслед ушедшему, администратор перевёл взгляд на входную дверь, смутно угадывающуюся в дальнем конце холла, потом достал переданный ему конверт и вытащил из него пачку денег. Не особо толстая, надо сказать, но ведь здесь не всё. Через пару часов будет и остальное. Ночной дежурный быстрыми привычными движениями пересчитал приятные на ощупь бумажки, удовлетворённо вздохнул и, нагнувшись, спрятал деньги в свою сумку, стоявшую рядом со стулом справа от стойки. Можно было смело сказать, что сегодняшний день прожит не зря…

 «Овца и волк по-разному понимают слово «свобода», в этом сущность разногласий, господствующих в человеческом обществе». Авраам Линкольн. Волк большой, сильный, у него есть деньги и желания, которые он может претворить в жизнь с их помощью. И когда волку хочется сожрать овцу, у них на самом деле возникают определённые разногласия…Разве не так?

Мужчина аккуратным, привычным движение вставил ключ в замочную скважину и на несколько секунд замер, прислушиваясь. Из-под двери не было видно света и не слышалось никаких звуков. Прекрасно! Он медленно повернул ключ вправо, стараясь максимально смягчить щелчок открывающегося механизма, снова некоторое время подождал, после чего повторил процедуру. Перенеся ладонь на треснувшую ручку, мужчина осторожно надавил, и дверь послушно приоткрылась.

На самом деле, в таких предосторожностях не было нужды, даже если девушка и не спала. В гостинице почти никого не было, да и кто в наше время обращает внимание на крики… В любом случаем, мужчине понадобилось бы совсем мало времени, чтобы заткнуть девицу, вздумай та визжать или издать хоть какой-то звук. Благо, комната маленькая, а дверь в ванную совсем хлипкая. Прятаться там – не самая хорошая идея, но за неимением других… В общем, совершенно не нужно было минимизировать производимый шум, можно было просто распахнуть дверь или даже вышибить её, в чём был свой собственный шарм… Впрочем, тогда бы она перестала закрываться, а это несколько неудобно…

Дело было в другом. В ощущениях. Он представлял себя хищником, крадущимся к своей жертве сквозь густые заросли. Внимательные глаза поблёскивают сквозь зелёные листья, бархатные лапы неслышно ступают по травяному ковру, напряжённые мускулы замерли в ожидании команды к прыжку. Жертва ничего не подозревает, не чувствует, пока охотник упивается чувством своей власти над ней. Предвкушение заполняет всё существо хищника, каждую клеточку тела, дурманя и заставляя сердце биться всё быстрее…  

Маленькие ролевые игры цивилизованных волков…

Мужчина вошёл в тёмную прихожую, тихо закрыл за собой дверь, не забыв защёлкнуть замок, потом постоял некоторое время неподвижно, прислушиваясь к звукам вокруг и ожидая, пока глаза привыкнут к ночной тьме. Было достаточно прохладно, видимо, девушка открыла форточку. Двигаясь неторопливо, незваный гость стянул с себя куртку, на ощупь отыскал крючок рядом с зеркалом, повесил верхнюю одежду на него, потом так же медленно скинул ботинки и ногой отодвинул их к стене. Забавно, подумал он, такое чувство, что я просто после работы вернулся домой, к спящей жене…

Бесшумно войдя в комнату, мужчина приблизился к кровати и остановился совсем рядом, так что мог слышать тихое дыхание девушки. Занавески на окне слегка колыхались из-за ветра, просачивавшегося с улицы. За последние пару часов заметно похолодало. Присев на корточки, гость, почти не дыша, подался вперёд.

Такая беззащитная…

Девушка лежала на спине, левая рука свешивалась с края постели, правая наполовину скрывалась под подушкой, одна нога высовывалась из-под скомканного одеяла. Дыхание было ровным и спокойным, как у любого спящего человека, а на лице застыло немного серьёзное выражение, будто бы ей снилось что-то чрезвычайно важное. Мужчина скользнул взглядом по очертаниям тела, угадывавшимся под изгибами одеяла, потом легонько потянул за его край, обнажая грудь и часть живота. На девушке была короткая маечка на бретельках, одна из которых сбилась на предплечье. Довольно улыбнувшись, мужчина перевёл взгляд чуть ниже, ощутив прилив возбуждения, затем медленно встал и повернулся в сторону окна…

Не так. Настоящие разногласия возникают, когда овца и волк меняются местами…

Он не успел понять, что произошло. За спиной раздался шорох, а потом правый бок взорвался вспышкой рвущей боли. Судорожно выдохнув воздух, мужчина потянулся рукой к источнику жутких ощущений, но в этот момент что-то тяжёлое и металлическое со страшным звуком врезалось в его затылок. Покачнувшись, он рухнул на пол и затих.

«Я не отвечаю перед Богом за те сомнения, что зародились в моей душе, ибо сомнения эти – следствие того разума, который сам Он в меня вложил». Джонатан Свифт.

- «Порок не в том, чтобы иметь желания, а в неумении подчинить их правилам разума; дело не в том, испытываете ли вы или не испытываете самих влечений, - вслух прочитала девушка, - а в способности управлять ими и отказываться от них». Заметь, это не я придумала.

Она откинулась на спинку стула, аккуратно придерживая лежавшую на коленях толстую книгу. Даже в довольно тусклом свете лампы, стоявшей на столе за спиной девушки, было заметно красивое оформление: коричневато-красная твёрдая обложка, золотистое тиснение, изгибающееся причудливыми завитками, изящный шрифт заголовка. Судя по толщине, в книге было страниц восемьсот.

- Бойся гнева терпеливого человека, - опять послышался голос девушки. – Что является спасением для одного, губит другого. 

Она внезапно замолчала, некоторое время читала про себя, потом закрыла книгу и отложила её в сторону. Девушка уже успела надеть широкие чёрные штаны и даже натянуть тонкие носки, прикрыть форточку и выкурить пару сигарет. Одна из лямок голубого топа по-прежнему спадала на предплечье. Девушка подалась вперёд.

- Ну, - спросила она, - как ты там?

Едва слышно застонав, лежавший на полу около кровати мужчина приподнял гудевшую голову. Его запястья и лодыжки были крепко перехвачены верёвкой, рядом валялась небрежно скомканная тряпка. Мужчина пошевелился и тут же задохнулся от боли в правом боку. Девушка понаблюдала, как он корчится перед ней, стараясь больше не двигаться, потом покачала головой.

- Больно? – спокойно поинтересовалась она. – Прости, конечно, но ты вроде как сам виноват…

Мужчина сцепил зубы. Он лежал на левом боку, лицом к девушке. Ноги уходили под кровать, а голова почти упиралась в батарею. Связанные за спиной руки начинали натужно ныть, но это было лишь бледной тенью по сравнению с ощущениями в правой части поясницы. Собрав все свои силы, мужчина приподнял голову повыше, повернул, застонав от вспыхнувшей боли, и с ужасом увидел рукоятку всаженного в его тело ножа. Майка в том месте уже пропиталась кровью.

- Господи… - выдохнул он.

- Сегодня надо сказать лишь то, что уместно сегодня, - отозвалась девушка. – Это Гораций. Лучше подумай, прежде чем что-то произносить.

О чём это она?

Сделав несколько глубоких вдохов, мужчина медленно опустил голову на пол. Значит, девчонка ударила его ножом, а потом ещё и врезала по голове, оглушив на некоторое время. Затем связала. Рана болит, голова раскалывается, но, по крайней мере, онемения нет, он всё чувствует и понимает, а это ведь хороший знак, правда?

- Ладно, не обращай внимания, - пожала плечами девушка. – Я иногда увлекаюсь цитированием. Хочешь, я вытащу нож?

- Не надо… - просипел мужчина как можно быстрее.

- Как скажешь, - кивнула девушка.

Мужчина некоторое время рассматривал её. Она выглядела усталой, под глазами виднелись тёмные круги, а веки были припухшими и покрасневшими. Лицо немного осунулось. Девушка часто привычным уже движением облизывала сухие губы, потом вдруг опомнилась, залезла в сумку и достала оттуда небольшой тюбик увлажняющего бальзама. Пальцы слегка дрожали, когда она поправила спадающую лямку топа. Девушка нанесла бальзам на губы, отчего они слегка заблестели, потом протяжно зевнула, прикрыв рот рукой.

Чувствуя, как разрастается внутри тягучее напряжение, мужчина перевёл взгляд на дверь. Первый испуг прошёл, боль вроде бы не усиливалась, а голова потихоньку переставала гудеть. Всё это позволило ему собраться и привести свои мысли в порядок, но странное поведение девушки не давало ему покоя. Она вела себя слишком спокойно и расслабленно для человека, который только что проткнул другого ножом, ударил по голове и оставил валяться связанного на полу в своём номере.

Как будто ей не впервой…

Это заставляло нервничать. Мужчина не знал, что сказать и как вести себя. Девушка не была похожа на сумасшедшую, она просто казалась сильно усталой.

- Ты не спала? – тихо спросил он.

- Нет, - девушка покачала головой. – В таких местах это… опасно.

Ему показалось или она действительно насмешливо посмотрела на него?

- Откуда?.. – у него не было сил закончить вопрос.

- Откуда я узнала? – девушка вздохнула. – Тебе всё равно не понять. Кстати, ты же заплатил этому гаду внизу за меня, да?

Помедлив, мужчина кивнул. Что-то подсказывало ему, что лучше не пытаться врать.

- И сколько? – девушка совершенно не удивилась.

Услышав названную сумму, она едва заметно усмехнулась, потом бросила быстрый взгляд на лежавший за её спиной конверт, который мужчина сразу не заметил.

- Значит, половину ты уже отдал, - констатировала она. – А эту, стало быть, должен был заплатить после нашего «свидания»…

- Я заплачу тебе в десять раз больше, - немного нервно предложил мужчина.

- Ну да…

- У меня достаточно денег, - буркнул он.

В его голосе звучало почти возмущение.

- Я не сомневаюсь, - девушка посмотрела на него. – У тебя наверняка полно денег. Иначе ты бы был не в состоянии позволить себе свои маленькие ночные шалости с заезжими девчонками. Я не о том…

Она прервалась, задумчиво глядя ему в глаза. От её взгляда по спине мужчины пробежал лёгкий, но ясно чувствующийся холодок.

- Я заплачу… - неуверенно повторил он.

- Чтобы я тебя отпустила? – девушка поморщилась. – Ну уж нет. Даже раненный, ты всё равно сильнее меня, так что развязывать тебя я не собираюсь.

- Чего ты хочешь? – спросил мужчина.

- А чего ты хотел? – девушка склонила голову набок. – Чего ты хотел, когда платил за меня, как за вещь в магазине, когда шёл в мой номер, когда рассматривал меня, думая, что я сплю?

Мужчина промолчал, да и вопрос, судя по интонации, не требовал ответа. Удивительно,  девушка, казалось, даже не сердилась, но от этого легче не становилось.

- А скажи-ка, - тон её голоса стал немного странным, - чего ты хочешь теперь?

Покупая девушку за деньги, заработанные с помощью своего собственного бизнеса, мужчина хотел ощутить удовольствие от успешной сделки. Направляясь в гостиницу, он хотел почувствовать восторг от нарушения определённых запретов. Поднимаясь на нужный этаж и открывая дверь номера – испытать в очередной раз наслаждение от «охоты» и предвкушения предстоявшей забавы. Разглядывая «спавшую» девушку – возбуждение от ощущения своей власти над ней.

Но волк и овца вдруг поменялись местами…

Теперь он хотел вернуть всё назад. Хотел избавиться от боли в голове, ножа в боку и верёвок, впивавшихся в кожу. Хотел, чтобы всё было так, как было много раз до этого. Хотел, чтобы его не оказалось дома в тот момент, когда ночной дежурный позвонил с очередным предложением…

- Тварь! – выкрикнул мужчина, но тут же поморщился от приступа боли и понизил голос. – Я ещё до тебя доберусь…

Он замолчал, понимая, что говорит не то, что нужно, но на несколько секунд ярость затмила разум. Оскалившись, мужчина бросил злой взгляд на невозмутимую девушку, глубоко вздохнул, взяв себя в руки, и осторожно пошевелился, меняя позу. Это тут же отозвалось вспышкой боли, но она уже становилась… привычной, что ли…

- Значит, это я плохая? – поинтересовалась девушка. – Ты же не думал так, когда шёл ко мне в номер. Стало быть, если бы я не сопротивлялась и позволила тебе издеваться над собой всю ночь, то была бы хорошей?

- Я же ничего не сделал!

- Но собирался.

- Я бы не стал убивать тебя… - мужчина вдруг ощутил прилив отчаяния.

- Да? – девушка недобро прищурилась. – Ну, это всё меняет…

В её голосе ясно зазвучал злой сарказм. Будь оно всё проклято, подумал мужчина.

- Такие ублюдки, как ты сам, думают, что имеют право давить всех тех, кто стоит у них на пути, - зло сказала девушка. – Потому что они физически сильнее. У них больше денег. Больше власти. И знаешь что? Это на самом деле так.

Слегка удивившись, мужчина поднял глаза на девушку.

- Надо помнить только об одном, - продолжала та. – Ты и в самом деле можешь ударить, изнасиловать или убить другого человека. Не имеешь права, но можешь. Однако при этом не стоит забывать, что жертва имеет право сопротивляться. И защищаться. Вот и вся правда.

Девушка вспомнила, как не выдержала в первый раз, сбежала ото всех, просто сорвалась с места и уехала, куда глаза глядят. В ту ночь её первая гостиница была почти такой же, как эта: пустой, старой и затхлой. В полузабытьи девушка сняла номер, не обращая ни на что внимания, добралась до кровати и впала в тяжёлый сон, который был прерван через полтора часа. Одной рукой ночной гость сжимал ей горло, другая грубо шарила по всему телу. Всё могло бы закончиться плачевно для неё, если бы девушка в попытках освободиться не скользнула пальцами по рукоятке ножа, сунутого за ремень мужчины. Тот лишь усмехнулся, когда она вытащила оружие и приставила к его горлу. Он откровенно веселился, призывая сделать это, вонзить нож, убить его, насмешливо смотрел на дрожащую девушку, продолжая прикасаться своими грязными руками к её телу. Как же этот любитель острых ощущений удивился, когда холодное лезвие распороло его шею…

Девушка помотала головой, отгоняя воспоминания. Этот самый нож торчал сейчас из правого бока мужчины, который лежал перед ней на полу и почти испуганно следил за выражением её лица.

- Слушай… - пробормотал он. – Мы же можем договориться. Я скажу тебе, как достать мои деньги, ты просто уйдёшь, а потом позвонишь моему человеку, чтобы он забрал меня отсюда. Тебе не придётся рисковать и развязывать меня. Это хорошая сделка.

Слегка нахмурившись, девушка глубоко вздохнула.

- Я и так заберу твои деньги, - сказала она. – Те, что ты за меня заплатил. Думаю, это будет справедливо. Больше мне не нужно.

- Как хочешь, - мужчина начинал надеяться. – Что насчёт остального?

Девушка на некоторое время задумалась, потом слегка кивнула.

- Ладно, может я и позвоню твоему человеку, - она взяла со стола клочок бумаги и ручку. – Давай номер.

Вздохнув с облегчением, мужчина продиктовал цифры. Осталось немного. Нужно потерпеть ещё чуть-чуть. После того, как всё закончиться, он найдёт эту девчонку, и тогда она пожалеет, что пережила эту ночь.

Пожалеет, что не умерла…

- Значит, договорились… - пробормотал мужчина. – Обещаю, я не стану тебя искать…

- Конечно, не станешь… - девушка провела рукой по волосам, приглаживая выбившиеся пряди. – У тебя просто не будет такой возможности.

- Что? – насторожился мужчина.

- А ты так и не понял, да? – тихо сказала она. – Ты не доживёшь до рассвета. Вот и всё.

-Эй! – мужчина выдавил из себя некое подобие улыбки, больше похожей на оскал. – Ты же согласилась…

- Я и не отрицаю. Я позвоню твоему человеку, - девушка кивнула головой. – И он заберёт отсюда твоё тело.

- Подожди. Подожди… - мужчина лихорадочно соображал. – Почему…

- Я же не дура, – хмуро буркнула девушка. – У тебя мысли на лице написаны. Я же пережила эту ночь не для того, чтобы сдохнуть из-за твоей уязвлённой мужской гордости через пару недель.

- Слушай… - зашевелился пленник.

- Если будешь так дёргаться, - невозмутимо заметила девушка, - то истечёшь кровью ещё раньше.

- Пошутили, и хватит, - мужчина закашлялся. – Ты же не станешь этого делать…

Он посмотрел ей в глаза. И почувствовал, как позвоночник покрывается чуть ли не инеем, а где-то глубоко внутри потяжелевшее в сотни раз сердце непереносимо давит на рёбра.

- Не волнуйся, - девушка встала. – Я сделаю всё быстро.

Мне не впервой…

Мужчина некоторое время молчал, стараясь унять бешеное сердцебиение и привести в порядок хаос мыслей, терзавших его усталый разум. Он боялся, это точно, но большая часть его сознания отвергала мысль о том, что эта девушка способна претворить в жизнь то, о чём она только что говорила. Наверняка, она просто пугает, хочет, чтобы он проклял всё на свете за то, что согласился этой ночью выползти из уютной постели в огромной квартире и поддаться на зов своего жестокого инстинкта. Того самого, что звал его сквозь тьму отведать свежей плоти очередной глупой девчонки.

Его вдруг ударила в голову новая мысль.

- Ты что, - просипел он, - не в первый раз?..

- Про что конкретно ты спрашиваешь? – усмехнулась девушка.

Она налила полный стакан воды, выпила и почти минуту смотрела, как на гранёных боках пустой ёмкости скользят блики света от настольной лампы. Потом девушка с резким стуком поставила его на стол.

- Знаешь, время от времени наступает такой момент, когда я вдруг понимаю: больше не могу, - её голос был спокойным. – Что-то внутри достигает максимума, и если не сделать что-нибудь, то я просто сойду с ума. И мне приходится бежать. Куда угодно, лишь бы просто двигаться вперёд. Это помогает. Особенно, с недавних пор.

Он не стал уточнять, что именно она имеет в виду.

- Однажды, в такой же точно гостинице, я вдруг поняла, что мне всё равно становится хуже, - девушка переменила позу. – Бегство не приносит облегчения. В те дни я много думала о смерти, но на это у меня не хватает решимости. И в самую трудную ночь, когда я остановилась в такой же точно гостинице, мне довелось встретить своего первого ночного гостя.

- Господи… - пробормотал мужчина.

- Знаешь, правы те, кто говорит: всё познаётся в сравнении, - усмехнулась девушка. – Когда его грязные лапы шарили по моему телу, я вдруг поняла, что по сравнению с тем, что меня собирается изнасиловать какой-то вонючий урод в какой-то вонючей гостинице в каком-то вонючем городке все мои предыдущие проблемы – просто детские сказки. Тебе знакомо это чувство?

- И что ты сделала? – вместо ответа мужчина задал вопрос, который волновал его больше всего в данный момент.

- То же самое, что я сделаю с тобой, - глаза девушки прищурились. – И с теми, что были после него. Один из них признался мне, что чувствует себя охотящимся хищником, когда крадётся по коридору в сторону нужного номера гостиницы. Думаю, с тобой происходит то же самое. Но спрашивать я не буду.

«Почему», едва не сорвалось с губ мужчины, но он вовремя остановил себя. Вопреки кошмарной действительности, боли и страху, он чувствовал себя несколько ущемлённым. Всё-таки считать, что ты один в своём роде, гораздо приятнее, чем знать, что ты просто один из нескольких. Принадлежать к малочисленной группе, к элите, конечно, тоже неплохо, но быть единственным гораздо лучше.

Он долго считал себя таковым: уникальным «хищником бетонных джунглей». Конечно, звери охотятся, чтобы есть, но ведь и он питался тоже, пусть и не в прямом смысле. Что же до жертв… Лев ведь не спрашивает у антилопы, хочет ли она, чтобы он её сожрал? Естественно, нет. И не испытывает после этого угрызений совести. Потому что так всё устроено: сильные властвуют над слабыми и используют их для удовлетворения своих потребностей. Это закон жизни. А закон, пусть он и суров, есть закон.

Очнувшись от своих мыслей, мужчина заметил, что девушка молча наблюдает за ним, а на её лице сквозит невнятная полуулыбка. Тоже мне, Мона Лиза, злобно подумал пленник. Он попытался пошевелить связанными руками, но они слишком сильно затекли, чтобы отозваться на команду мозга.

- Глядя, как несостоявшийся хищник истекает кровью, корчась на полу, - девушка встала, отошла к окну и уставилась в ночную тьму, - я забыла про свои нереализованные мечты, ежедневную рутину, мрачные мысли… Ничего не осталось, только бушующий в крови адреналин и чувство свободы. Не знаю, поймёшь ли ты… Впрочем…

Девушка резко повернулась, отчего штора на окне колыхнулась, будто от порыва ветра.

- Это уже неважно, - добавила она.

Тон её голоса не оставлял сомнений в том, что это действительно так. Мужчина прикрыл глаза. Его начинало подташнивать, то ли из-за раны на боку, то ли после слов этой явно ненормальной девицы. Она была такой спокойной, расслабленной, а происходящее явно не вызывало у неё негативных чувств. Скорее, желание выговориться.

- Знаешь, ты первый, кому я говорю всё это, - словно прочитав его мысли, сказала девушка. – Не знаю, почему. Обычно я предпочитаю слушать…

Может, это хороший знак, пришло вдруг в голову мужчине. Хороший для него. Знак, который даёт надежду на возможность пережить эту отвратительную ночь. Даже можно не обращать внимания на эту её мерзкую привычку начинать чуть ли не каждую третью фразу со слова «знаешь».

- Можешь продолжать, - пробормотал он едва слышно.

Девушка усмехнулась, но от комментариев воздержалась. Пройдя несколько раз по комнате, она снова села, но в этот раз на кровать. Однако почти тут же девушка сползла вниз и оказалась на коленях на полу, рядом со своим ночным гостем.

- Теперь я тоже охочусь, - взгляд девушки скользнул по телу мужчины. – На таких, как ты. Легче не становится, но и хуже тоже. Так что даже такая жестокая, эгоистичная тварь, как я, заботящаяся только о собственном комфорте, способна существовать, не причиняя непоправимого вреда окружающим. Они в безопасности, пока есть тебе подобные.

- Тебе бы к врачу… - не выдержал мужчина.

Девушка посмотрела на часы, почти ласково улыбнулась и положила руку на его плечо. Ощутив через рукав рубашки, как кисть заскользила по его телу, мужчина напрягся. Он интуитивно догадался, что будет дальше, за пару секунд до того, как ладонь девушки коснулась рукоятки ножа.

- Тебе бы тоже стоило к нему сходить, - тихо сказала она. – Это избавило бы тебя от нашей встречи.

 Она обхватила нож и слегка повернула его. Зашипев и чувствуя, как на глазах выступили слёзы, мужчина непроизвольно дернулся, стараясь отодвинуться в сторону, но из-за этого боль только стала сильнее. Однако девушка не стала дальше мучить свою жертву. Резко выдернув из дрожащего тела клинок, она поднялась с пола и ушла в ванную комнату. Зажёгся свет, потом послышался звук текущей воды. Мужчина хрипло дышал, ожидая, пока боль в растревоженной ране немного утихнет. Спустя пару секунд девушка вернулась, протёрла какой-то тряпкой чистый нож и спрятала его в стоявшую рядом сумку.  Потом посмотрела на мужчину.

- Больше пускать тебе кровь не буду, - бросила она.

Пленник не понял, радоваться ему этому обещанию или нет. Девушка задвигалась по комнате, собирая немногочисленные вещи, затем быстро переоделась в чёрные джинсы, водолазку и тёплую безрукавку. Прежнюю одежду она тоже сложила в сумку. Застегнув молнию, девушка обулась в стоявшие в прихожей ботинки и крепко затянула шнурки. Ещё некоторое время потребовалось, чтобы протереть все те предметы мебели, до которых она дотрагивалась. Выпрямившись, девушка ещё раз посмотрела на часы и медленно подошла к своему гостю.

- Пора, - почти прошептала она.

Мужчина думал, что боялся раньше, но, увидев, как девушка натягивает на руки тонкие чёрные перчатки, вдруг понял, что прежнее чувство было всего лишь слабым отголоском страха. Живот свело, а онемение в руках и ногам затмил мертвящий холод, растёкшийся по телу отвратительной, тягучей волной, похожей на густой молочный коктейль.

Вот именно, мертвящий…

Ночь вокруг словно бы притихла, пока мужчина расширенными глазами наблюдал, как девушка поворачивается к столу и что-то берёт из верхнего ящика. Услышав звук, который сопровождал это простое действие, пленник внезапно почувствовал, как шум в голове стал просто оглушительно громким, а сквозь него мрачным неумолимым хронометром истекающих в никуда мгновений бешено стучит трепещущее в ужасе сердце. Не надо, хотел сказать он, когда девушка шагнула в его сторону, но язык не поворачивался, не двигался, словно уже умер. Конвульсивная дрожь прошла по телу. Зубы клацнули друг о друга. В повисшей тишине звук получился особенно громким.

Это уже не важно…

Снова послышался тот же звук, когда девушка развернула полиэтиленовый пакет, который держала в руках. Он был однотонно-серым.

Как мешок для мусора…

Ощутив прикосновение к своей макушке, мужчина хотел закричать, но из парализованного ужасом горла вырвался только свистящий хрип. Пленник из последних сил прижал затылок к полу, стараясь не позволить натянуть кошмарный пакет на свою голову, но сильный удар носком ботинка в висок положил конец этому отчаянному, но уже бесполезному сопротивлению.

Мусор нужно выбрасывать…

Когда девушка вышла на стоянку около гостиницы, ночь всё ещё господствовала в городе, не намереваясь сдавать позиции ещё как минимум час. Город по-прежнему спал, фонари вдоль дорог горели, но светившиеся ранее окна все погасли.  Тишина стала густой, немного более спокойной, чем раньше. Тусклый свет неоновой рекламы так же отражался на ветровом стекле автомобиля.

Уступив утру, ночь оставит ему в качестве жестокого подарка два трупа: один в номере на третьем этаже, другой в холле первого этажа, за стойкой администратора. Первый уже никогда не будет охотиться, второй – продавать лицензии на охоту. Карточка с именем ночной посетительницы уничтожена, конверт с недостающей суммой, в которую оценили жертву, перекочевал из сумки ночного дежурного в бардачок автомобиля девушки. Эта охота завершилась.

Но сезон всё ещё открыт.